Национальная идея как личностный миф, домашняя одежда

18.03.2016    /   

мощной Украины, то следует признать, что при всей ЕЕ привлекательности она не выходит за рамки общеизвестного — лучше быть богатым и здоровым, чем нищим и еще и больным. К тому же, следует определить, будет ли общее соглашение выраженного лозунги означать автоматическое нахождение путей его достижения и или возникает из этого необходимость предварительного получения высшего экономического, юридического и др образования всеми гражданами общества, чтобы общее соглашение целей не превратилась в общую ссору о путях достижения. Что касается понятий «идея нации» или «национальный идеал», кажется ни у кого не вызвало бы возражений считать стержнем «идеи нации» достижения «национального идеала», а содержанием последнего — уже очерчен стремление цивилизованной, демократической. и далее по тексту выше. Однако главным замечанием является не столько упрек в абстрактности и «все часовости» данного формулировки, сколько отсутствие в нем самой национальной субстанции. Итак, на первый взгляд, национальная идея действительно является мифом в распространенном понимании. Но цель рассмотрения заключается в другом. А именно: выяснить, а что собственно позволяет многократно воспроизводить эту ситуацию в истории, почему она стала возможной и стоит ли ее менять?

Если Вам нужна недорогая домашняя одежда, заказывайте ее на koko.dn.ua с доставкой, все размеры и цвета.
Было бы ошибкой объяснять причины искривления ценностного содержания понятия «национальной идеи» (то есть комплекса ценностных понятий, что на определенном историческом этапе образуют идеологическую подоплеку социополитического и социокультурного существования нации) только стремлением политиков, политологов и производителей социальных технологий (а перечень этих действующих лиц всегда остается неизменным независимо от исторической эпохи — меняются только названия и определенные реалии) использовать сам механизм действия феномена ценностной энергии на общественное и индивидуальное сознание в целях, в действительности противоположные настоящему сущности духовности. В любом случае только открытием механизма действия этого феномена на человеческое сознание как такого, что можно использовать в целях манипулирования, нельзя объяснить достижения и удержания политического главенства для определенных социальных и властных групп в государстве. Ведь тогда пришлось бы согласиться, что через связь национальной идеи с глубинной сущностью ценностных структур сознания, это манипулирование становится не только самодостаточным, но и переводит всю духовную культуру человечества в поле реализации схем извечного банального обмана масс с помощью набора устаревших фокусов. Но и при таком предположение непонятной возгордился бы способность политического правящего властного слоя не только создать такой мощный механизм управления и манипуляции массами, но и происхождение содержательной части этого механизма, которую даже при самой богатой воображении исследователя нельзя отнести — и фактически и теоретически — просто в искусственный плод фантазии. Опять-таки же пришлось бы предположить наличие таинственной зависимости служителей власти от самых руководителей: если именно исполнители должны обеспечить на все времена идеальные условия осуществления духовно-идеологической манипуляции массами, составляет их собственную мотивацию?
Представляется более приемлемым считать, что национальная идея как состояние ценностного сознания означает органическую принадлежность ее носителя к исторической судьбе данного сообщества — народа. В таком аспекте национальная идея оказывается значительно «объективной», чем идеология, следовательно, на нее можно положиться более уверенно как на ценностное ядро ​​личности. При таком предположение вероятно, что изменение идеологии возможна как расширение границ нашего знания, представления о картине мира и закономерности общественного развития. Изменение ценностных ориентиров, а шире — ценностного ядра личностного сознания вообще невозможна, поскольку в таком случае речь шла бы об обесценивании предыдущего духовного опыта индивида, разрушение социальной и психологической самооценки, адекватность которой составляет условие прогнозируемой и легитимной общественного поведения. Однако отдавая приоритет ценностям в отличие от идеологий или не производим мы подмену понятия, что на самом деле вращается логической тавтологией? Ведь идеологическое использование ценностей является все же проявлением их воздействия на сознание и формирование социального действия. К тому же, если сами ценн
ости следует, в таком случае, разграничить с идеологиями, как совместить это с тем, что они уже де-факто признаны которые «перетекают» в идеологии?
ИИИ
Наука строит систему описания действительности, используя как средство саму «идею». Это локализация на ее основе определенной части действительности и ее встраивания в логику самой системы. Однако такой способ принципиально ограничен самой системой, значительно уже представление о реальности. На примере понятия «нация» рассматривается механизм применения «идей» и определяется принципиальная ограниченность «идеального» моделирования действительности. Миф как способ выхода за пределы действительности в сферу реальности.
Способ преодоления указанных «трудностей и препятствий», как универсальный метод социальных или гуманитарных наук, вообще еще не обнаружено. Однако сама проблема очерчена. В «точных» науках она вытекает из тех положений, содержащих в себе теорема Геделя и «принцип дополнительности» Бора. В общем плане речь идет о неполноте формального знания. А именно, что любая содержательная теоретическая система включает в себя утверждение, истинность которых, в ее пределах, нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Следствием этого является утверждение, что объект может описываться на основании различных теоретических построений, которые не синтезируются, а дополняют друг друга. Итак, весьма вероятно, что средства понимания форм социально-исторического развития человека имеют свой предел. Для сферы, лежит вне их, нужно применять другой подход. Однако точная наука оперирует определенными абстракциями, подчиняющиеся логике предыдущих научных договоренностей и ею же проверяются. В данном же случае речь идет о форме, в которой эти договоренности вообще существуют. Эта форма в общем виде понятийно обозначается как «идея». Итак, если предположить, что понятие «идея» ограничивает поле нашего представления, то речь идет о пути, которым она же, то есть идея, эту ограниченность преодолевает. Ведь именно идеи правят миром.
Идея — это форма постижения мысленно явлений объективной реальности, содержащий цели и план ЕЕ перестройки. Именно это, как следствие, приводит к ее вне индивидуальность. То есть идея «рождается» в голове, но не заважничает там, а взамен настойчиво пробивает себе путь наружу, стремясь единомышленников и перестройки. Таким образом, она имеет утвердить себя как внеиндивидуальной, универсальная идея исследователя, воплотилась ранее в некую реальность, а затем была открыта и исследована как идея. Позитивное мышление по сообщения «национальная идея», что своим основанием определенную базовую ценность, при таком подходе должно предусматривать наличие общей точки отсчета, объекта, являющегося внешним для «наблюдателя» — то есть самой нации, их наличие в пределах государственно территориальных образований, имеющих общий язык, культуру и т.п., не подлежит сомнению как политическая реальность настоящего, однако, определение нации не является устоявшимся — имеет расплывчатый смысл и часто определяется по разным принципам. А вот толкование «родового» для нации понятие обусловливает, в пределах установившегося на сегодня подхода, возвращение к понятию национальной идеи. Например, этнос, является