Творчество Зиновия Толкачева в контексте искусства первой половины ХХ века — Реферат

01.03.2017    /   

на поляне лежат тела погибших, а один из красноармейцев быстро и смущенно закрывает рукой лицо. И вот благодаря этому жесту вся композиция приобретает новый смысл, к канонической для советского искусства «героики войны» добавляется реальность — настоящие человеческие чувства, боль, страх, отчаяние. Пожалуй, здесь и начинается парадокс таланта, отводит художника от прямых путей идеологической пропаганды, выстраивает свой особый образный оптику, в которой события раскрываются в своей объемности, сложности, многозначности, возможно, даже помимо воли самого художника, демонстрируя свои содержания и измерения . Личность художника и «социальный заказ» вступают в те непростые отношения, определяющие сложность его творческого пути.
Låssmed Stockholm
Как писал «ранний» П. Тычина: "Только и есть у нас враг — наше сердце. Благословите, мама, искать зелье, искать зелье на человеческое безумие. «Не случайно советские критики на протяжении всей его жизни ставили в вину Толкачеву» сентиментально-лирические «общечеловеческие» акценты «,» пацифизм «,» отсутствие четких классовых критериев «, а также» некритическое использование и усвоение буржуазного искусства. "Они вполне правы.
По репродукциями молодой художник изучал и анализировал произведения Джотто и Амброджо Лоринцетти, увлекался Милле, Домье, Рембрандтом, существенно на стилистику его произведений повлияли работы К. Кольвиц, которая особенно интересовала его в 1920-е гг .; он учился всю жизнь. Это было настойчивое и целостное усвоение мировой художественной культуры и такое же настойчивое и целенаправленное ее преобразования. В 1930—1960-е гг. В журналах и газетах печатались эссе Толкачева о художниках, которые свидетельствуют не только о большой литературный дар автора, но и о его глубокое аналитическое отношение к творчеству. «Классический» художественный измерение был постоянно присутствует в его художественном сознании, и именно через него воспринимал он жизни, а потому реальность, конкретность изображения органично переходили в него в всечеловечность.
Наделенный природным даром «внутреннего рисования», особым чувством формы и ее художественного наполнения, он строил свои рисунки по классическим принципам, когда проводится не одна эстетически уравновешенный линия, а несколько дрожащих контуров, как ощупывают, лепят форму, где главная возникает как «случайно», теряется среди других, но именно это придает изображению живой пульсации, достоверности и «натуральности». В своих работах, какими бы они ни были — монументальными росписями, графическими листами, затем картинами или плакатами, он создает определенное эмоционально насыщенную среду, где правда переживания всегда дополняет художественную условность, придает образу объемности, глубины и реалистичности.
Но обращение к западному искусству не оборачивалось заимствованием, скорее, оно определялось историзмом видение, широтой мироощущение и точностью в воспроизведении психологии момента. Хочу привести по этому поводу слова Е. Барлаха о его понимании войны, чрезвычайно близки к произведениям Толкачева: "Я думаю, что тот, кто хочет изобразить войну, должен сначала научиться рисовать холод. Солдаты вынуждены очень долго мерзнуть, а холод парализует, а парализовать — хуже, чем убить (.). Мне кажется, холодные носы, ветер, пробирает до костей, дыхание темного зимнего утра, дрожь от зимнего солнца, солнца, преодолевать гораздо труднее, чем большинство других несчастий, которые называют героическими. Тихие времена в мокром окопе, безмерное терпение в длинные ночи сверхчеловеческой выносливости, когда душу съедают и насилуют паразиты однообразия, разочарование, печаль — так мы должны понимать войну "9. Этих строк Толкачев никогда не читал. Но в 1928 он создал графическую серию «Красная армия», словно иллюстрирует подобное понимание войны и человеческих страданий. Она состояла из композиций «Жажда», «Нежность», «теплушки», «Пулеметчики» и др., Где, как писал автор монографии о Толкачева Е. Холостенко, "желание художника показать, что Красная армия — это живые люди, которые имеют чувство., показано в значительной степени здесь с «общечеловеческого» точки зрения. (.) Если взять его работу, например «Усталость», то саму действительность художник воспринимает, особенно реагируя на моменты трудностей. Уход от действительности в мир «живой» внеклассового человека, биологии,. имеет убедительный проявление. Даже отдельные моменты, связанные в воображении художника с усталостью в походе (это, прежде всего, сапоги, произв
одная сумка), растут в чудовищных размеров. Их художник выдвигает на первый плян. На этой работе «Усталость» на первом пляни перед зрителем — сапоги, очень тяжелые, гигантских размеров, подчеркнуто большие руки, миниатюрные головы красноармейцев. И само движение фигур с этими огромными руками подчеркивает полный пасивизм и полную безволие. "10 Но автор прав — безволия там нет, есть только огромная усталость и терпение, мужество и стремление выполнить свою тяжелую военную работу до конца. Так, в творчестве Толкачева проявляется тот «европейский психологизм», к которому призывал украинских художников Хвылевой, усматривая в нем перспективы развития отечественной культуры. Эта серия, одна из лучших у художника, и действительно выходит за пределы «классовой определенности», показывает обычных людей на войне, которым трудно расставаться с любимыми, трудно тянуть пулемет, идти по бездорожью. Жесткая правдивость изображения дополняется здесь сочувствием и пониманием, что ломают классовые идеологические границы, несут в себе общечеловеческое содержание и исторический опыт. Этот цикл вполне можно поставить рядом с работами Ф.Мазереля, «рыдания» (1939) Д. Сикейроса, произведениями А. Дикса и Г. Грундиг.
Уже ранние произведения художника были тесно связаны с экспрессионизмом, что, наверное, наиболее непосредственно вырастал из своей эпохи, выражал ее напряжение и трагизм. «Искусство крика», «искусство боли», как называли его, было сосредоточено на главном — драме человеческого существования, определяла его стилистику и поэтику, основные темы и сюжеты. Подчеркивая человеческих чувствах, искусство экспрессионизма побудило к раскрытию индивидуальности самого художника, индивидуализации средств выражения, посему рождало необычные формы и образы, то перетолковывали старые. Его принципиальная неканоничность, откровенная формальная открытость предоставляла широкие возможности для художественного самопроявлению, для выражения эмоций. В отличие от других направлений нового искусства того времени, экспрессионизм не порывал с реальностью, скорее — раскрывал ее другое измерение, приобретая не только экзистенциального, но и социально-критического окраску. Не случайно он становился «стилем революции», не полно отвечая тем глубоким потрясением и деформациям, что переживали народы и страны. Экспрессионизм охватывал очень широкий круг явлений. Поэтому, сопоставляя произведения С. Толкачева с различными его проявлениями, становится заметной не только эволюция личного творчества художника, но и развитие самого направления. Так, первые работы художника, рисунки, плакаты, росписи близки к произведениям бойчукистов и искусства революционной Мексики — рисунков «мастерской народной графики», произведений Ороско, в частности его графической серии "Мексика в революции». Но уже с середины 1920-х гг., В зрелый период своего творчества, он становится ближе к немецкому экспрессионизму, с его более трепетной нервно-чувственной пластикой. В это время произведения немецких художников широко экспонировались в СССР, а работы Толкачева — в разных городах Европы — Лондоне, Манчестере, Ливерпуле, Венеции, Цюрихе, Берне, Женеве, Праге, Копенгагене, Варшаве. В 1920-е