Скульптура и архитектура Бушанского скального комплекса (вопрос исторической связи) часть 2

21.06.2016    /   

исследователя по «частично срезанного» хвоста петуха не соответствует действительности. Левым краем рамки хвост птицы отнюдь не обрезанный; эти фигуры расположены только вплотную, без какого-либо промежутка между ними. Указанным краем рамки затронуты разве что конец ветки, на которой сидит петух.
ремонт квартир киев по новому
Но этому тоже находится приемлемое объяснение: старый мастер вырезал изображение, несмотря на его значительный размер, отдельными участками, и рамку он вырезал ли не последней. Именно это привело к появлению определенного перепада высот между верхними плоскостями рамки — с одной стороны, и петуха и ветви — с другой, а также плотную близость этих мотивов. Однако никаких сомнений относительно одновременности резьба рамки с другими фигурами скульптуры, как уже отмечалось ранее, не может быть, ведь один из кончиков-отростков рогов оленя плавно «переходит» в рельеф правого края рамки (ил.6). Поэтому ни о какой «вторичность» рамки относительно других фигур Бушанской плоскоризьбы и позднее время появления ее говорить не приходится.
В-четвертых, рассматриваемая версия исторического возникновения скульптуры выглядит мало убедительной и учитывая предложенную очередность появления различных иконографических мотивов: сначала фигур при краям композиции (дерево с петухом, олень на уступу), а впоследствии фигур в центре ( рамка) или приближенных к центру ее (человеческая фигура). Трудно вьявиты, чтобы центральная часть композиции сравнительно длительное время оставалась пустой при существовании уже обработанных крайних участков. Логичной выглядела бы по крайней мере обратная последовательность резьбы изображений композиции: от центра к краям.
В-пятых, стилистика и выразительные средства воспроизведения различных фигур Бушанской наскальной композиции принципиально не отличаются между собой: та же степень обобщения объемов, то же сочетание пластического формообразования с графическим (линиарним), в частности, применение более или менее внятного ритованим контура, та же плоскостность (за одним исключением) главных и отвесность торцевых плоскостей рельефов фигур, а из-за этого больше или меньше вуглуватисть краев объемов, что вызывает строгость и определенную сухость пластического языка скульптурных изображений. Такое единство формальных характеристик вряд ли могла возникать при выполнении различных образов композиции в различные исторические периоды, тем более — в разных историко-культурных условиях. Перед нами не набор разновременных и ризнокультурних изображений. Указанные совпадения неотвратимо указывают на то, что все составные части, все изобразительные мотивы рассматриваемой скульптурной композиции выполнены в русле единой историко-художественной традиции. Некоторые различия формовияву фигуры молящегося, а именно — дополнительное углубление отдельными участками фона вокруг ее, отнюдь не противоречит такому выводу. Они удовлетворительно объясняются стремлением автора-резчика дополнительно подчеркнуть фигуру основного персонажа композиции. А учитывая то, что углубленно участки фона преимущественно при верхней части тела молящегося, то в этом мероприятии реально видеть попытки древнего резчика и несколько сгладить существующую разницу высоты рельефа между верхней и нижней частями его фигуры. Подобное углубление участка фона наблюдается и при правому краю ствола дерева, поэтому, не касается одного только человеческого персонажа. Теперь об исключении. Он проявляется в значительно более выпуклым (заокругленишому), истинно горельефной воспроизведении объема предплечий молящегося с торцевой плоскости (что от дерева), против других объемных форм как самой человеческой личности, так и остальных изоморфных изображений композиции. Здесь есть, наяву, дело с совершенно иной стилистике пластического моделирования. Но, поскольку таким образом обработана только одна часть фигуры молящегося (предплечье), и еще только с одной ее стороны, реально думать, что здесь мы имеем дело с более поздней (только начатой ​​и незавершенной?) попыткой обновления скульптуры; обновления, которое могло быть осуществлено где-то в XVIII, а то и в начале XIX в.
Такие результаты критического разбора аргументации версии М. Рожко по разновременности резьбы фигур Бушанского монументального рельефа не позволяют признать ее за достаточно убедительную и целесообразным. Скульптура видится взамен вполне одномерным, однородным — в истинно временном и историко-культурном смысле — произведением. По
скольку весь предыдущий анализ иконографичих характеристик рельефного изображения, наблюдение за состоянием его сохранения и палеографией надписи в рамке, изучение историко-культурного развития Буше склоняют нас к значительно более позднему — против IX-XIII вв. — Исторического периода возникновения его (максимум — в пределах последней четверти XVI — начала XVIII в., Минимум — в пределах XVII в.), То, соответственно, пересмотре нуждается и датировки деревянного перекрытия над расщелинами возле рельефа с применением пазов и гнезд. Только таким образом можно достичь необходимой УЗГО-джености атрибутирования обеих частей (скульптурного и архитектурного) комплекса, есть — как уже отмечалось впереди — взаимозависимыми между собой исторически, а следовательно, и познавательно (гносеологически). При этом, принимая во внимание отмечены некоторыми учеными (М. Рожко, И. Винокуром) определенные сближения технических, в частности метрических и технологических характеристик Бушанская пазов / желобов и гнезд с соответствующими конструктивными деталями памятников наскальной деревянной архитектуры IX-XIII вв ., характер деревянной застройки рассматриваемого комплекса с использованием этих рукотворных углублений вполне реально рассматривать в контексте древнерусской традиции. Однако не в качестве синхронного и аналогичного объекта, а диахронные позднего (позднего?) проявления этой традиции, в противовес, скажем, скальном архитектурно-скульптурном комплекса в с. Касперовцы Тернопольской обл. или соседнем комплекса пещерного монастыря близ с. Оксановка Ямпольского р-на Винницкой обл., Что является, судя по характеру профилей пазов / желобов и технике исполнения, проявлением другой (новитнишои?) традиции.
Только что, рассматривая архитектурный составляющая Бушанского комплекса, говорилось преимущественно о деревянные конструкции с использованием рукотворных углублений (пазов / желобов, гнезд) на вертикальных плоскостях скальных выступов и глыб. Именно эту систему застройки имели в виду все без исключения авторы, касались до сих пор поднятой здесь проблемы. Однако во время недавних дополнительных обследований объекта виявилено следы и от несколько иной, доселе неизвестной системы крепления деревянной застройки; следы, которые не имеют видимого формальной связи с рельефом. Так, на верхних плоскостях некоторых скальных выступов и глыб прослежено продольные или гниздоподибни (угловатые в перекрытий) вырубки для крепления, очевидно, также преимущественно конструкции кровель. Отчетливо такая вырубка просматривается (после расчистки) при краям длинного северо-восточного и короткого юго-западного (торцевой) сторон крупнейшего клиновидного выступления, разделяющее помещение «часовни» и «кельи» (ил.7). Со стороны «часовни» указанный вырубку является продольным и достигает в длину 6,58 м, глубина же вырубки 0,27-0,44 м, высота задней стенки 0,50-0,62 м. Этот же вырубку имеет продолжение и на значительно более узкой торцевой плоскости (шириной 1,73 м) скального выступа со стороны прохода к «келье» и «кухни», заокруглюючись на его углу. Глубина вырубки в этом месте


Реставрація ванн наливним акрилом http://semobile.com.ua Реставрация ванн акрилом